Вспоминаю случай из своей редакционной практики. Как-то, лет пять-шесть назад, получил я письмо из Нортхайма от художника Петра Гейдека, живописца весьма самобытного и незаурядного, но в то время ещё мало известного в Германии. Писал он, что читает нашу газету с интересом, так как культура, искусство, творчество – одни из основных тем «Контакта». Высказав некоторые критические замечания, автор письма доброжелательно отозвался о работах ­Эдуарда Бернгарда, отметив оригинальность его текстов, а также то, что он тонко чувствует внутренний мир тех творцов, о которых пишет.
И подумалось мне тогда: а почему бы не рассказать на страницах «Контакта» и о художнике Гейдеке? А поручить это, пожалуй, следует именно Бернгарду, который не привык писать бегло-поверх­ностно и лишь о том, что лежит на виду. В тот же день я позвонил Эдуарду в Санкт-Вендель: так, мол, и так, надо бы сделать обстоятельный материал об одном художнике, который скоро открывает свою персональную выставку. Дал координаты живописца, и вскоре получил от Бернгарда готовую статью, в которой как бы воочию увидел ­Петра Гейдека, проникся его побуждениями и стремлениями, его творческим кредо. Кстати, работа над этой статьёй, переписка и личные встречи художника-живописца и художника-словотворца положили начало их дружбе. И Эдуард впоследствии ещё не раз обращался к искусству своего духовного собрата, отмеченного искрой божьей и отличающегося нестандартным мировидением.
А вообще-то я должен сказать, что литератор Бернгард не из тех, кто пишет по заказу каких-либо редакций. Из более восьмидесяти его материалов, опубликованных в «Контакте», а позднее и в литературном журнале «Родная речь», который мне тоже довелось редактировать, заказных работ – единицы. Темы своих произведений он привык находить сам. Выходили из-под его пера, естественно, и материалы-скороспелки (ведь газета, да и тот же журнал, вопреки хрестоматийному утверждению, что «служенье муз не терпит суеты», зачастую обязывают пишущего к оперативности), и автор сетовал потом, что поспешил в ущерб материалу. Но всё же основной и главный массив его литературных изысканий в разных жанрах – это вдумчивая, серьёзная, талантливая работа, чуждая сиюминутной тривиальности.
И ещё одно отличительное качество произведений Эдуарда ­Бернгарда я хотел бы отметить – их порой острую полемичность. Редкие его статьи, эссе и рассказы проходили незамеченными читателями, напротив, – после той или иной публикации редакционная почта заметно оживлялась. Это же самое явление наблюдается и сейчас, когда вещи Бернгарда, не чурающегося в своём творчестве так называемых «щекотливых тем», печатаются в журналах «Литературный Европеец» и «Мосты»: читаю очередное его произведение и предчувствую визгливую реакцию моралистов и в особенности моралисток от литературы «советского розлива». А тут и следующий номер журнала подоспел: точно, вот они, эти моралистки, неистово ниспровергающие «еретика»…